Русский рулет (1)

2005

ткань, гофрокартон, пластик, стеклярус, бисер; шитьё, вышивка

130 х 190 х 6 см (общие размеры); 64 х 93,5 х 6 см

Легенда ко всем работам серии: Россия традиционно делает оружие. Так как я вышивальщик, то здесь я становлюсь таким странным оружейным мастером. Вещь прагматичную и суровую я возвожу в ранг искусства. «Русский рулет» — это такое пацифистское странное оружие. Если оружие как таковое должно быть грозным, убивающим, то мое — совершенно не грозное и не предназначено для убийства. Мое оружие красивое, я тку его как паук-рукодельник. Таким оружием можно вести только войны искусства. Декоративные элементы, вышитые бисером и камнями, отсылают к образам наградного оружия, которое часто украшалось гравировками, изображениями орденов и так далее. Название «Русский рулет» представляет собой игру слов и отсылает к названию игры «Русская рулетка». В то же время, если работы из серии экспонировать друг напротив друга дулом к дулу, то получится своеобразная абсурдная дуэль. Образ маленьких человечков идет из моего детства. Я всю жизнь был рукодельником и еще в детстве делал странные картины с человечками. Для них я создавал свой странный мир, там были какие-то войнушки и так далее. Этих человечков я плел из веревочек. Затем я повстречал своих старших товарищей, которые сказали мне, что существуют «настоящие» художники, которые создают картины —живопись, холст, масло. И я, будучи влюбленным в искусство юношей, пошел по этой стезе. Сначала 4 года художественной школы, где я штриховал ведро, ворону, гипсовую голову. Потом еще 4 года художественного училища, где к этому списку добавилась штриховка натурщиков. Затем было еще 6 лет Академии художеств, где я также штриховал натурщиков — спящих, с палками, обнаженных. Прошло 20 лет, и я мог нарисовать натурщика с палкой, в любой позе, в любое время года, хоть ночью. Однако к искусству это не имело ни малейшего отношения. Окончив с отличием Академию художеств и отработав по специальности на строительстве московского метрополитена, я вдруг понял, что как художника меня просто нет. То есть я могу нарисовать натурщика, огромнейшую картину. Но это вообще никакое не искусство. И в этот момент я начал возвращаться к тому, что в этой жизни меня когда-то трогало — я потихоньку начал делать своих странных человечков. Я начал их гравировать, вышивать, и у меня получился свой собственный народ — Let my people go. И я до сих пор их делаю и с ними живу. Такая авторская вселенная. Эти человечки существуют и в качестве самостоятельных произведений, и внутри других работ, в том числе, внутри этой.

Искусство новых форм и технологий